r/LGBT_History_Russia

Я часто задавался вопросом, был ли Чайковский единственным композитором, чья гомосексуальность была доказана на 100 %, что подтверждается академическим консенсусом. После множества исследований должен сказать, что пока не нашёл других имён, хотя личность Модеста Мусоргского меня интригует.

В документальном фильме, снятом в 2001 году и озаглавленном «Я — любовница Брежнева» («Je suis la folle de Brejnev»), Фредерик Миттеран рассказывает, что у полиции имелась информация о гомосексуальности Чайковского, его брата Модеста, целой плеяды членов царской семьи, а также Модеста Мусоргского.

Кто-нибудь когда-нибудь слышал об этом?

Константин Сомов — ещё один из тех гениев-геев, которых в России предостаточно. Среди его друзей были Александр Бенуа, Вальтер Нувель и Дмитрий Философов, с которым он вместе основал группу «Le Monde de l'Art». В мемуарах того периода рассказывается о его романтических отношениях с Дмитрием Философовым, Вальтером Нувелем, Михаилом Кузьминым и другими деятелями той эпохи.

Любим ли мы Чайковского исключительно потому, что он был геем?

Конечно нет. Мы сначала слушаем его музыку, восхищаемся его талантом, а потом уже, если нам интересно, читаем его биографию. Впрочем, существует любопытная разновидность поклонника Чайковского: человек, который совершенно не интересуется его личной жизнью, но почему-то посвящает ей огромное количество времени, лишь бы доказать, что её не существовало.

Это, наверное, особая форма равнодушия.

Можно даже представить себе такую систему: «Я не отрицаю, что Чайковский мог быть геем. Я просто считаю необходимым подробно объяснить, почему все письма, отношения, свидетельства и исследования, указывающие на это, ничего не значат».

В итоге человек настолько убеждён, что сексуальная ориентация Чайковского не имеет значения, что становится главным специалистом по её отрицанию.

Музыка, разумеется, остаётся вне политики. Особенно когда приходится проводить столько времени, объясняя, почему биографии композитора следует доверять исключительно до того места, где она становится неудобной.