r/RuWriter

Однажды в 1994 году ко мне подошла мама и сказала, что соседка с 4-го этажа, с которой мама дружила, взяла щенка овчарки, а как его назвать — не знает. Могу ли я что-то посоветовать?

Я говорю: «Легко. Дай мне минуту», — говорю. Я к тому времени где-то узнал, что какому-то рэперу придумали погоняло, заглянув в какую-то книгу и увидев там первое попавшееся слово. Я решил поступить так же и заглянул в книжку сленга молодёжных субкультур: металистов, панков и хиппи.

Первое слово, на которое я наткнулся, было «Болт» (словом «болт» на сленге называется мужской половой орган). Я посоветовал так назвать собаку, но маме это слово не понравилось.

В 2002 году, будучи уже давно взрослым бородатым мужчиной 27 лет, я дал объявление в журнал для подростков «Ровесник», что ищу друзей по переписке по темам: панк–рок, компьютер и какая–то ещё третья тема — уже не помню.

Первым пришло письмо от девушки Кати 16 лет. Она написала, что любит панк–рок, перечислила, какие группы слушает, и спросила, что слушаю я. Я в ответном письме перечислил группы, среди прочих указав и «Весёлые картинки». Она в ответном письме спросила: «Признавайся, откуда ты знаешь ВК?» — и продолжает: «Ты не поверишь, но основатель и гитарист этой группы — мой папа».

Спустя какое–то время получаю от неё телеграмму с требованием срочно ей позвонить. Я телефона уже два года как лишился из–за недоразумения, поэтому пошёл к другу. Катя в ходе разговора сообщает, что завтра концерт ВК, и спрашивает, не хочу ли я сходить. Я в свою очередь спрашиваю: надо ли платить за билет? — потому что денег у меня не было. Она говорит, что не надо. Я говорю, что, конечно, хочу.

Целый день я колебался: ехать или нет, потому что предчувствовал, что на этом наша переписка закончится, хотя к тому моменту она уже знала мой настоящий возраст, который поначалу я скрывал, сообщая, что я её ровесник, и посылал своё фото шестнадцатилетнего, которое я делал на заводской паспорт. В итоге я решил ехать.

Встретились мы на метро «Рязанский проспект». Так оказалось, что живём в одной остановке друг от друга, — и поехали. Катя была с подругой. Ни пока ехали, ни во время концерта, ни после него с Катей мы не общались. А вот с папой, его женой–вокалисткой и другими музыкантами, и ещё какими–то людьми после концерта пообщался. Меня угостили пивом. В ходе беседы жена сообщила всем, что я звонил на радио «Эхо Москвы» в программу «Монморанси», когда там в гостях была группа, и просил исполнить их песню «Невезучая». Также выяснилось, что база у группы находится в моём районе, о чём я не подозревал. База была в ДК, и они тепло отзывались о его директоре. Я сообщил, что директор этот — близкий друг моего папы.

Интуиция меня не подвела: с Катей мы больше не переписывались. Но несколько лет после встречи мне ещё снился её папа и его жена.

Стояла счастливая весна сладкого 1989 года — весна, когда у нас дома появился видеомагнитофон. Мне было 14 лет, и я познакомился с девочкой с другого конца нашего района. Как это произошло, как она выглядела и как её звали — не помню. Несколько свиданий у нас прошли нормально, а потом она у меня спросила: «У тебя есть какие;нибудь другие нормальные брюки или штаны?» «Есть, — говорю, — джинсы, в которых я в школу езжу». «Если ты хочешь со мной встречаться, одевай их, потому что мне стыдно с тобой ходить из;за твоих треников с пузырями», — сказала она. Я ответил, что гуляю не только с ней, но и с ребятами, с которыми лажу по заборам, стройкам, помойкам, свалкам, жгу костры и рассекаю на велике а в трениках это делать удобнее, а приличные штаны для этого жалко. «Ну тогда это наша последняя встреча», — заявила она. «Воля ваша», — сказал я. Если бы я только знал тогда, что не смогу больше завести отношений до 31 года, то не разбрасывался бы девочками так легко. Где;то через год или два после этого я начал гулять в джинсах — и оказалось, что лазить по заборам, стройкам и помойкам можно и в них, и ничего с джинсами не случится.