r/rusliteratura

Приходи ко мне шелестом ленной ночной тишины
Перелеском ворсинок на дальних задворках спины
Гроздью трепетных звёзд, муравьиной тропой у плеча
Просто так помолчать (помолчать (помолчать (помолчать)))

Помолчим о беспамятстве волн за кормой за кормой
Закоулках любви ледяной ледяной ледяной
И как брошенный навзничь в ночи путеводный фитиль
Продолжает светить (и светить (и светить (и светить)))

Окажись светлячком из тумана болотных глубин
Полюби меня так, как я сам никого не любил
За полсна до рассвета, за гранью полночной тоски
Забытью вопреки (вопреки (вопреки (вопреки)))

И две рыбы вспорхнут за пределы смертельных сетей
И всё будет окей

(2026)

​

«Дом под землёй»

Автор: Север

Жанр: Постапокалиптическая проза с элементами психологического триллера и реалистичного выживания.

О чём книга:

Герой строит бункер задолго до катастрофы. После того как мир рушится, он оказывается под землёй один. С ним только голосовой помощник «Заря», старый компьютер и архив знаний. Тишина становится привычной. А потом он начинает ловить сигналы с поверхности.

Никаких супергероев. Только бетон, холод, инженерия и попытка сохранить себя в мире, который перестал существовать.

Кому понравится:

·

Любителям «Метро», «Сталкера», «Дороги» Кормака Маккарти.

· Тем, кто устал от попаданцев и хочет читать про реальное выживание.

· Тем, кто сам когда-нибудь представлял, как будет выглядеть его убежище.

Авторские права:

© Север, 2026. Все права защищены.

Распространение текста, его копирование или переработка без письменного согласия автора запрещены

Первые 2 главы

Глава 1. Котлован

Мне было двадцать три, когда я впервые взял лопату.

Я стоял посреди пустыря за городом. Вокруг — высокая трава, ржавая сетка, кривая берёза у забора. Ветер тянул пыль с поля. Я держал в руках чертёж, нарисованный на листе бумаги, который уже начал выцветать по краям.

Я не знал тогда, что это место станет моим домом. Я просто хотел построить что-то, что будет моим. Без чужих голосов, без вопросов, без оценок.

Участок я купил дёшево. Продавец, грузный мужик в засаленной кепке, долго искал ключи от сарая и всё твердил:

— Земля каменистая, сырая. Ни картошка, ни яблоня не приживутся.

Я не спорил. Я не собирался сажать яблони.

В тот день я приехал на старом автобусе, который останавливался за полкилометра от поворота. В рюкзаке лежали банка тушёнки, бутылка воды и свёрнутая куртка. Я снял её, положил на траву, снял футболку и начал копать.

Земля была твёрдой. Лопата входила с трудом, приходилось наступать на штык ногой. Через час спина гудела, руки покрывались мозолями, но я не останавливался. Я знал: если я не начну сейчас, то никогда не начну.

Первые два года ушли на котлован.

Я работал по выходным. Приезжал рано утром, брал лопату и копал. Иногда я останавливался, садился на край ямы, пил воду и смотрел вниз. Представлял, как здесь будут этажи, перекрытия, лестницы. В моей голове уже жил чертёж — я рисовал его ночами, пока соседи по общежитию спали.

На четвёртом году я начал заливать бетон.

Я купил бетономешалку на рынке — старую, с помятым барабаном, она шумела как трактор, но работала. Я возил песок и цемент на тачке, смешивал раствор, заливал в опалубку. Всё делал сам. Никто не помогал. Я никого не звал.

Люди на соседних участках иногда поглядывали на меня, но не подходили. Однажды сосед спросил: «Погреб строишь?» Я кивнул. Он хмыкнул и ушёл. Мне было легче, когда меня считали чудаком.

К пятому году я провёл первые коммуникации — трубы, кабели, вентиляционные шахты. Я читал книги по гидроизоляции, смотрел видеоуроки по сварке и электрике. Я учился всему, что мог, потому что не мог позволить себе нанять специалистов. И не хотел — я боялся, что кто-то увидит, что я строю.

Тогда же я начал собирать архив.

Коробка с дисками постепенно заполнялась. Учебники по медицине, инженерии, химии, сельскому хозяйству. Справочники по ремонту генераторов, насосов, систем водоснабжения. Карты местности, чертежи, старые фильмы, книги, музыка. Всё, что я мог найти и сохранить. Я проверял каждый диск, перезаписывал повреждённые файлы и помечал папки: «Медицина», «Инженерия», «Культура».

Я не знал, понадобятся ли они мне. Но я знал: если я потеряю доступ к знаниям, я потеряю себя.

На седьмом году я купил старый серверный корпус. Разобрал, почистил, установил материнскую плату. Память брал по частям, на распродажах. Видеокарту отдал коллега, когда апгрейдил свой ПК.

Компьютер я назвал «Бастион». Не громко, не для кого-то — просто чтобы я знал: он здесь, он мой, он работает. Я поставил его в отдельной нише, рядом с генератором.

Голосовой интерфейс я написал сам.

Я нашёл на старом форуме описание простой системы, которая слушала голосовые команды и выполняла базовые функции. Я переписал код, адаптировал, добавил синтезатор. Сначала я называл её просто «Командир». Потом — «Заря».

Я назвал её так потому, что она включалась первой, когда я заходил в бункер.

Её голос был ровным, с лёгкой хрипотцой — я специально выбрал такой тембр, чтобы он не раздражал, когда я слышу его по двадцать раз на дню.

Она умела включать свет, проверять давление, запускать вентиляцию, следить за фильтрами и читать вслух любой файл из архива. Она не умела сочувствовать, но я не ждал этого. Мне было важно, чтобы в тишине был голос.

— Заря, запусти проверку систем.

— Проверка выполнена. Все параметры в норме.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

К десятому году бункер был готов.

Шесть этажей под землёй. Входной блок с гермозоной и двумя дверями. Технический этаж с генератором и баками для воды. Жилой отсек — старый диван, стол, кровать. Мастерская с верстаком и ящиками инструментов. Склад — банки, крупы, вода, сухой паёк. Гидропонный огород с лампами — зелень, помидоры, огурцы. И лаборатория — пустая комната с полками, которую я оставил на будущее.

В тот день я сидел за компьютером и смотрел на монитор.

— Заря, запускай.

— Все системы работают. Добро пожаловать домой.

Я выдохнул и откинулся на спинку кресла. Я не знал, пригодится ли этот бункер. Но я знал, что теперь у меня есть место, куда я могу уйти.

Я построил не бункер. Я построил тишину.

---

Глава 2. День, когда всё стихло

Я проснулся от тишины.

Не от будильника. Не от уличного шума. Не от голосов соседей. Просто открыл глаза и понял: город замолк.

Я лежал несколько секунд, вслушиваясь. Обычно в это время начинал гудеть мусоровоз, лаяли собаки, хлопали подъездные двери. Сегодня было тихо.

Я сел на кровати, потёр лицо и взял телефон с тумбочки. Экран горел холодным светом. Одно сообщение: «Режим ЧС. Рекомендовано укрыться».

Я перечитал его дважды и поставил телефон на стол. Потом медленно поднялся, подошёл к окну и отодвинул штору.

Двор был пуст. Ни машин, ни людей, ни детей. Только ветер гнал обрывок газеты по асфальту.

Я не испугался. Не почувствовал паники. Я просто понял: настал тот день, к которому я готовился десять лет.

Я заварил чай, сел за стол и выпил его медленно, как будто ничего не происходило. Потом встал, переоделся и взял рюкзак, который лежал под кроватью уже два года.

В рюкзаке были: документы, фонарь, две бутылки воды, пауэрбанк, два диска с основными файлами, аптечка, запасной нож, часы и запасной ключ от бункера. Я положил туда же пару фотографий из ящика стола — не знаю зачем. Просто так.

В коридоре я остановился на секунду. Взял куртку с вешалки, накинул на плечи и вышел.

Машина стояла во дворе, накрытая брезентом. Я снял его, сел за руль и завёл мотор. Двигатель загудел ровно, как всегда.

Город был пуст. Я ехал по шоссе и не встретил ни одной машины. Светофоры мигали жёлтым. На остановках никого не было. Магазины были закрыты, двери подъездов распахнуты настежь.

На полпути я включил радио. Шипение. Ни голосов, ни новостей, ни музыки. Только белый шум.

Дорога заняла чуть больше часа. Я открыл ворота участка, загнал машину внутрь и закрыл их снаружи. Пешком дошёл до гермодвери, вставил ключ и повернул два раза.

Наружная дверь закрылась с глухим щелчком. Буферная зона была пуста. Я открыл внутреннюю дверь и шагнул в бункер.

Внутри было свежо и тихо. Я включил свет, подошёл к компьютеру, сел в кресло.

— Заря, запускай.

Экран засветился, пошли показатели. Давление, температура, уровень радиации, состояние фильтров.

— Всё в норме, — сказала она.

Я кивнул и откинулся на спинку кресла. Сердце билось ровно. Напряжение ушло.

Через пятнадцать минут земля дрогнула.

Сначала лёгкая вибрация — как от поезда где-то далеко. Потом сильнее. Я схватился за край стола, почувствовал, как гудит бетон, как звенит посуда на кухне. Свет мигнул, но не погас.

Когда всё стихло, я сидел неподвижно и смотрел на монитор. Дозиметр показывал уровень выше нормы, но терпимый.

— Заря, запусти проверку всех систем.

— Проверка выполнена. Все системы работают.

Я встал, прошёл по этажам, проверил гермодвери, фильтры и генератор. Всё было на месте. Всё работало.

Я вернулся в жилой отсек, сел за стол и взял ручку. Открыл тетрадь — толстую, в серой обложке, которую купил три года назад и хранил в ящике. Написал:

«День 1. Я жив. Я в бункере. Я готов».

Я положил ручку и долго смотрел на эту строку. Генератор гудел ровно, вентиляция шумела в трубах.

— Заря, дай время.

— Двадцать два часа три минуты.

Я записал это в дневник и откинулся на спинку стула. Вечер только начинался.

---

Если хотите продолжения — напишите в комментариях. Также жду реакции и фитбэки

Вот 3-4 главы как и обещал

Глава 3. Первая неделя

Первые дни я жил по инерции.

Я вставал, завтракал, проверял системы, работал с огородом, читал, ужинал, ложился. Я делал это механически, чтобы не думать о том, что осталось наверху.

— Заря, напомни о поливе через час. — Записано.

— Заря, давление в системе охлаждения генератора. — В норме.

— Заря, прогноз по фильтрам. — Замена потребуется через четырнадцать дней.

Я чувствовал, что без этого ритма я бы сломался. Когда я работал, я не думал. Когда я не работал, тишина начинала давить.

Я ходил по этажам и замечал, как привыкаю к звукам бункера. Гул генератора менял тон, когда подключалась дополнительная нагрузка. Водопровод щёлкал по ночам. Где-то в стенах оседал грунт — я слышал это, когда ложился спать.

Я знал эти звуки. Они были моими.

На третий день я поймал себя на том, что разговариваю с растениями. Говорил им «доброе утро», когда проверял воду, и «спасибо», когда срезал зелень. Я знал, что это странно, но мне казалось, что если я не буду разговаривать хотя бы с ними — я потеряю голос.

На пятый день я стоял у гермодвери и слушал. Снаружи — ничего. Только тишина, такая плотная, что она давила на уши.

«Может, выйти?», — подумал я. Но не сделал этого. Я знал, что рано.

Вечером я сидел за компьютером и листал архив. Нашёл старый фильм, который не смотрел лет пять. Включил, откинулся в кресле. Главный герой шёл по пустому городу, и я смотрел на него и думал, что теперь я сам стал этим героем.

Когда фильм кончился, я закрыл ноутбук. — Заря, выключи свет в комнате через пять минут. — Принято.

Я лёг, закрыл глаза и уснул под гул генератора, который стал моей колыбельной.

---

Глава 4. Объявление

На двадцать пятый день я поймал сигнал.

Я сидел у приёмника, настроил антенну, включил шум. И вдруг сквозь шипение прорвался голос — ровный, без интонаций, автоматический.

«Внимание. Гражданское убежище «Периметр» открыто для всех выживших. Координаты: двенадцать километров к северу от города. Вход свободный. При себе иметь документы и средства личной защиты».

Запись повторилась дважды, потом прервалась. Я записал текст в блокнот и перечитал три раза. Сердце билось чаще обычного.

«Двенадцать километров — час ходу, если идти быстро».

Я сидел и смотрел на листок. Убежище. Живые люди. Еда, вода, связь.

— Заря, есть ли у тебя данные об объекте «Периметр»? — Нет. Информация отсутствует.

— Можешь проверить по координатам? — Проверка выполнена. Совпадений нет.

Я выключил приёмник и заварил чай. Сидел за столом, смотрел на листок и думал. Вспомнил старые фильмы, где герои бегут в убежища, а потом оказывается, что это ловушка.

«Слишком хорошо, чтобы быть правдой», — подумал я.

Я записал в дневник: «День 25. Объявление о гражданском убежище «Периметр». Координаты указаны. Никаких подтверждений. Решение: оставаться на месте».

Я спрятал листок в ящик и закрыл его.

Вечером я стоял у гермодвери и слушал. Снаружи было тихо. И я подумал: а вдруг это всё, что осталось от мира? Четыре предложения на повторяющейся записи.

— Заря, если я решу выйти на поверхность — какие будут рекомендации? — Проверьте уровень радиации, запасы воды и наличие внешнего укрытия на случай возвращения.

Я усмехнулся. Она была права. Как всегда

Так что-то я разогнался так что пока повреню а то 3 главы за 1 день ну от вас читатели буду ждать коментарии и реакции

Глава 5. Ожидание

После объявления я стал чаще проверять радио. Каждое утро я включал его и слушал. Но «Периметр» больше не выходил в эфир. Запись не повторялась.

Я не знал, что это значило. Может, они перестали вещать, потому что набрали достаточно людей. Может, связь прервалась. Может, их больше нет.

Я провёл три дня, перебирая диски. Нашёл старую книгу о радиотехнике, прочитал почти полностью. Переделал конструкцию антенны.

— Заря, проверь качество сигнала. — Качество улучшилось на семнадцать процентов.

Я снова включил приёмник. Шипение. Ни голосов, ни объявлений. Только пустота.

Я сидел за столом и пересчитывал запасы. Вода, еда, фильтры, топливо. Всё было в норме. Я знал, что у меня есть время. Но я не знал, сколько ещё я смогу ждать.

Я записал в дневник: «День 30. Сигнал пропал. Я продолжаю слушать. Ничего нового».

Я закрыл тетрадь и пошёл проверять генератор.

Через несколько дней я снова включил приёмник. На этот раз — шипение и далёкий, едва различимый голос. Женский. Спокойный.

«...если кто-то слышит... группа выживших на юге... у нас есть связь...»

Я взял передатчик. — Приём. Меня зовут Алексей. Я слышу вас.

Шипение. Тишина. Потом — ответ: — Алексей, я Елена. Я из группы. Где ты?

— Я в бункере. За городом. У меня есть автономная система. — Ты один? — Один.

Она помолчала. — Здесь тоже не много людей. Старый завод. Есть запасы. Ты можешь добраться до нас?

Я посмотрел на дверь. На гермодверь. На тетрадь с пометкой «День 25. Остаюсь». — Не могу сказать, когда. Я ещё не готов к переходу.

— Мы будем ждать, — сказала она. — Если сможешь — выходи на связь.

Я положил трубку. Её голос остался в голове.

Я не знал, можно ли верить. Но я знал, что впервые за долгое время я услышал человека, который не был записью.

— Заря, запиши частоту и время контакта. — Записано.

Я закрыл дневник и пошёл проверять генератор.

ШУМНО!ШУМНО БЛЯТЬ!
Тишины мне не сыскать
Как будто все смогу найти,
Кроме блядской тишины

Куда бы я ни бежал,
Где бы место ни искал,
ШУМ!шум меня настигает
И в покое не оставляет

Хочется сбежать мне в лес
хоть залезть на Эверест
Уже без разницы куда
Лишь бы только тишина

Слёзы Бенджамина

Молодая учительница Ширин узнала страшную новость и решила покончить с собой.

Её муж, учитель географии Меджнун, собирался в путешествие в одну из самых горячих точек мира — в Индию, страну, где фильмы распространяют по всему миру свой вирус любви.

Казалось бы, что плохого?

Меджнун был учителем географии. Вернувшись, он мог бы рассказать ученикам об индийских слонах в джунглях, о жизни людей на берегах сказочной Ганги, о далёкой стране, которую до сих пор видел только на карте.

Но он собирался ехать не один.

С ним должна была отправиться молодая вдова — дочь владельца туристической компании. Она была красива, и это беспокоило Меджнуна гораздо больше, чем индийские слоны.

Более того, она добилась у своего отца бесплатной путёвки для Меджнуна.

Но и это было ещё не всё.

Меджнуна особенно привлекала мысль о пятизвёздочном отеле, где днём многолюдно, чемоданы стоят повсюду, а ночью становится тихо-тихо, почти сказочно...

Ширин чувствовала: это одна из тех роковых историй, которые способны разрушить семью.

Измены она перенести не могла.

А однажды вечером от подруги она узнала тайну предстоящей поездки. Муж подруги работал в туристической компании и видел Меджнуна вместе с дочерью своего начальника.

Ширин давно замечала, что в последние дни Меджнун стал задумчивым и немного холодным по отношению к ней.

Но гордость не позволяла ей сказать ему прямо:

«Ты стоишь на краю пропасти. И толкает тебя туда не она — ты сам.

Запомни: я уйду.

Когда самолёт полетит в сторону Индии, а ты там, в чёрных очках, будешь счастливо сидеть рядом с ней, когда она положит голову тебе на грудь и станет ждать ночного Бомбея, я покончу с собой».

Но в этот момент фильм на экране внезапно прервался.

На экране появился мудрец с белой бородой.

Он посмотрел Ширин прямо в глаза и сказал:

— Это глупость, дочь. Жизнь — борьба. Борись за своё счастье!

Старик словно разбудил Ширин, призывая её к действию, — и исчез.

Фильм продолжился.

Ширин вошла в ванную, умыла лицо холодной водой и, посмотрев на себя в зеркало, сказала:

— Я буду бороться.

Ширин взяла телефон и позвонила Меджнуну.

— Ты где?

— В школе.

— В школе? Уже семь часов вечера. Уроки закончились в два. Быстро домой!

Меджнун появился довольно быстро.

Ширин посмотрела на него холодно.

— Докладывай. Куда ты собираешься и с кем?

— О чём ты?

— О молодой женщине, с которой собираешься в Индию.

— О ком ты говоришь?

— О дочери владельца туристической компании.

Меджнун помолчал.

— Ну... бесплатная поездка. Я не мог отказаться.

— Она предложила?

— А это твоё дело?

От его взгляда Ширин немного отступила, но быстро взяла себя в руки.

— Я тоже поеду.

— Я не против. Но путёвка стоит четыреста долларов. Извини, у меня таких денег нет.

— А если я найду?

Меджнун пожал плечами.

— Тогда поедешь.

— Когда поездка?

— Через две недели.

На следующее утро Ширин отправилась к своему дяде по матери Кариму.

Карим был влиятельным человеком в области. Его компания сотрудничала с зарубежными организациями и отправляла молодых людей учиться в Европу.

Ширин вошла в его кабинет с последней надеждой, будто держалась за тонкую нить, которая вот-вот оборвётся.

Но вышла оттуда расстроенной.

Родственник долго и неловко объяснял:

— Откуда у меня деньги? Прости, не могу помочь.

— Всего на три месяца, — умоляла Ширин. — Выручи меня. Я на грани опасности.

Но Карим равнодушно пропустил мимо ушей слово «опасность».

На улице шёл дождь.

Холодные струи стекали по лицу Ширин, смешиваясь со слезами, и уже невозможно было понять, где дождь, а где боль.

Она шла пешком, не обращая внимания на дорогу, на людей, на шум города.

Дождь лился уже не только с неба — казалось, сама земля поднимала его навстречу ей. Ширин шла по грязным улицам, и брызги от проезжавших машин ложились на её одежду, как чужое равнодушие.

Она шла и шла.

И вдруг рядом остановился лимузин.

Раздался сигнал.

Ширин обернулась.

Из машины вышел водитель и позвал её.

Это был её брат.

Самый богатый из братьев. Он был женат на дочери министра торговли.

В сердце Ширин впервые за весь день вспыхнула надежда — тихая, почти детская.

«Он поможет».

Она села рядом с братом и заплакала, не скрывая больше ни усталости, ни отчаяния.

— Что случилось, Ширин? — удивился он.

— Брат... Мне нужны четыреста долларов.

Брат промолчал и повернул машину в сторону центра города.

Ширин обрадовалась.

Но зря.

Когда машина подъехала к воротам большого дома, охраняемого милиционером, брат и сестра вошли в комнату и сели друг напротив друга.

— Зачем тебе деньги?

Ширин сказала правду, не утаив ни одной детали.

Брат пришёл в ярость, узнав о поведении мужа сестры.

— Мужчины почти все склонны к измене. Не горюй. Я поговорю с ним, если хочешь.

— Нет, брат. Ты его не знаешь. Он убьёт меня, если узнает, что я раскрыла его тайну. Я рассказала тебе всё только для того, чтобы ты понял, насколько мне нужны эти четыреста долларов.

Брат долго молчал.

Потом встал, вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся с четырьмя стодолларовыми купюрами.

Он сел за стол, взял ручку, открыл тетрадь и начал записывать номера каждой купюры.

Ширин удивлённо смотрела на него.

Зачем?

Почему?

Она ещё не получила иностранные деньги, а уже поняла, зачем брат записывает номера.

Да.

Она поняла.

И невольно по её щекам снова покатились слёзы — тихие, тяжёлые, как признание.

Закончив запись, брат передал ей деньги.

Затем осторожно взял тетрадь и вышел в другую комнату.

Ширин почувствовала новый удар — ещё более тонкий и болезненный, чем прежде.

Она снова заплакала.

И плакала не только она.

Плакал и Бенджамин Франклин. И, будто от сострадания, он вышел из одной из купюр и тихо сел рядом с Ширин, словно пытаясь утешить её молчаливым присутствием.