Ю.К. Олеша “Зависть” (1927)
В своих мемуарах Нина Берберова называет роман Юрия Олеши “Зависть” своим самым сильным литературным впечатлением за много лет и одним из крупнейших событий в советской литературе. Лично для меня Олеша был автором “Трёх толстяков” – одной из любимых книг детства. Поэтому я загорелась любопытством, тем более что дифирамбы этому произведению Н.Н.Берберова поёт невероятные:
>Передо мной была повесть молодого, своеобразного, талантливого, а главное – живущего в своем времени писателя, человека, умевшего писать, и писать совершенно по-новому, как по-русски до него не писали, обладавшего чувством меры, вкусом, знавшего, как переплести драму и иронию, боль и радость, и у которого литературные приемы полностью сочетались с его внутренними приемами собственной инверсии, косвенного (окольного) показа действительности.
И я в шоке, насколько это оказался сильный текст. Роман – совершенно неожиданный образец символизма, созданный советским писателем в пору, когда в почёте был сугубый реализм. Послушайте, как Олеша формулирует своё писательское кредо:
>Нужно видеть мир по-новому.
Чрезвычайно полезно для писателя заниматься такой волшебной фотографией. И притом – это не выверт, никакой не экспрессионизм! Напротив: самый чистый, самый здоровый реализм.
И это пишет человек, который словами обыгрывает игру света так, что импрессионисты нервно курят в сторонке. Если почитать его рассказы, можно увидеть, как под пафосом соцреализма погибает один наивный символист. Но я отвлеклась.
Итак, “Зависть” – это история о гнилом интеллигенте, который вступает в неравное противостояние с партийным функционером, в ходе которого первый трогательно человечен, а последний раскрывается не с лучшей стороны. Как вообще такое пропустили? Единственное, чем можно оправдать недосмотр цензуры, – судорожный поиск своего голоса, который вели писатели новой, советской России, а также тот факт, что центральный конфликт старого мышления, ритма жизни, мировоззрения, с новым решается в пользу человека двадцатого века, а людям века девятнадцатого, заскорузлым в своём мещанстве и отсталости, на долю остаётся только бессильная зависть. Ну и Луначарский похвалил, сделал доброе дело.
Это невероятный слог, с одной стороны, витиеватый, с другой – колкий, который, как акупунктура, безошибочно нажимает на болевые точки, отчего чувства героев перекидываются на читателя, подобно лихорадке. Я как-то в комментариях к одной рецензии встретила формулировку “я запуталась в ваших фабулах” – так вот, в некоторых сценах “Зависти” есть риск не просто запутаться, а провалиться в текстуры. И это незабываемо.
Парящая, фотографически точная образность текста. Резкие переходы настроения, быстрые, как сама мысль. Как будто яркий кошмар горячечного больного. Как будто отчаянная подростковая жажда быть услышанным распирает повествование. Герой – то ли поэт, то ли умалишённый. Случайность ли им движет? Как он столкнулся с Бабичевым, фигурой климатического масштаба, этаким честертоновским Воскресеньем на службе у советского материализма? И кто такая “Офелия”?..
Сам автор писал в своих воспоминаниях, что у него осталось три сотни страниц, озаглавленных “1”, в которых он оттачивал начало “Зависти”. И ни один из вариантов не стал окончательным. Получилось самое сильное начало по мнению многих на тот момент.
Я рекомендую эту книгу, если произведения вроде “Школы для дураков” Саши Соколова не ставят вас в тупик. Здесь нет классического описания локаций и последовательного течения событий, ведь главные действующие лица – мысли и переживания героя, а мы не думаем предложениями. Скорее, мысль – это вспышка, образ в рамке из ассоциаций, подпитанных чувствами. Автор “Зависти” может перекинуть противоположные эмоции в пределах короткого абзаца, как опытный цирковой жонглёр:
>Вы меня облагодетельствовали, Андрей Петрович!
Подумать меня приблизил к себе прославленный человек! Замечательный деятель поселил меня в своем доме. Я хочу выразить вам свои чувства.
Собственно, чувство-то всего одно: ненависть.
При этом некоторые метафоры, которые выбирает Ю.К. Олеша, на первый взгляд кажутся абсурдными. История в двух словах сводится к конфликту нового, удобного дивана со старомодной помпезной кроватью! Вот бывают книги: прочитаешь такую, и сразу чувство, будто над тобой посмеялись. Потом посмотришь вокруг и приходит понимание: а есть за что.
>Но если это и выдумка – то что же! Выдумка – это возлюбленная разума.