u/Affectionate-Cup56

Ночь. Улица. Ряд фонарей и домов сливается в мутную пелену, мерцающую в периферии моего взгляда. Длинный бульвар, редкие всполохи фар по сторонам. Эта дорога ведет в никуда, но она закольцована. С нее не свернуть. Все повторяется, и жизнь продолжает вымученно рождать новый цикл, только для того, чтобы в итоге вернуться в исходную точку.

Кто-то думает, что смерть - это выход из порочного круга, но это никогда не было так. Смерть лишь часть этой петли вечной агонии. Когда тело сводят судороги, когда легкие горят огнем, в отчаянной попытке наполнить себя воздухом, когда сознание начинает медленно темнеть, но все же борется из последних сил, мелькая, как стробоскоп вспышками того, что мы называем жизнью...

Так-ли это? Или вся наша жизнь - это медленное увядание сознания, в которое порой пробиваются отблески чего-то настоящего, что врезается нам в память и не отпускает до последнего вздоха? Хотя какой смысл этого вздоха, если умирая мы все равно выдыхаем?

Как удержать что-то в этой жизни, если в конечном итоге даже воздух покидает нас? Конечно, последний вздох звучит более поэтично, чем последний выдох... Искажение реальности в угоду чувственности. Эвфемизмы прозаичности бытия, воспетые как вершины драматической лирики. Смерть Тристана у Вагнера длится сорок минут, но разве кто-то поверит в то, что так было на самом деле? И всё же, когда мы слышим эту прекрасную музыку, разве будем мы задумываться о действительности, воспетой в его опере? В конце концов каждый убегает от реальности по-разному...

Я шел мимо баров, одинаково светившихся зазывными вывесками. Внутри меня билось желание зайти в них, чтобы вновь забыться, чтобы приглушить эту боль, которую я продолжал воскрешать и пропускать сквозь себя снова и снова. Неон резал мой взгляд, но я не закрывал глаза. Я жаждал этого. Забытие. Просто раствориться в ночи, среди этих вывесок. Навстречу мне шли люди. Существа, не знающие смысла своего существования, но всё же счастливые в своей экзистенции. Даже не пытающиеся найти ответы. Вечно стремящиеся достичь ближайщего счастья и потеряться в нём. Однажды я последовал их стремлениям и обжегся об острый край реальности.

Но сейчас меня влекло мимо этих бессмысленных витрин, мимо череды этих серых домов... И вновь я здесь. В месте, которое захватило в плен часть моей души, если от неё ещё что-то осталось.

Берег озера. Темное небо. На этот раз его заслонили тучи. Лишь тонкие очертания луны пробиваются сквозь эту клубящуюся тьму. Я снова здесь, на этом холме. Я все еще не могу забыть это место. Прошло столько лет, но я все равно приношу цветы к корням иссохшего дерева. Цветы, которые умирают быстрее, чем я уйду, увядающие у меня в руках, снова и снова. Волны темны как всегда. Шелест травы, бесшумная вода. Я слышу свое сердце, и с каждым ударом я хочу, чтобы оно перестало биться. Но печаль вновь сжимает его и заставляет сделать еще один удар.

Тучи расходятся, и я набираю ладошку холодной воды. В ней отражаются звезды, и кажется, будто я зачерпываю длань космоса. Рука дрожит, и частицы Вселенной разлетаются вокруг. Я стою на коленях перед краем темных вод, но все же поднимаю лицо к небесам. Простят ли они меня? Заслуживаю-ли я прощения? Или же моя судьба - вечно покоиться на дне этого темного озера, раз за разом вспоминая те пролетающие над поверхностью воды звезды, что казались такими близкими?

Поздний закат окрасил небо в переливающийся градиент. Артериально-красный горизонт и страстно-розовые облака, на фоне неба, переходящего из полупрозрачной бирюзы в глубокое индиго.

Улицы переплетались в единый лабиринт, повороты мешались между собой, но я знал, куда мне идти. Внутри меня тлело единственное тепло, что во мне осталось, которое вело меня по верному пути.

Старые дома, видевшие недолгий триумф Наполеона и пожар революции - сменялись то серыми панельками, то размашистыми жилыми комплексами. Водоворот из эпох, в который неизбежно затягивает любого, кто попадает в этот город.

Но моя дорога лежала мимо этих отголосков времен, оставивших шрамы на моей не рассказанной истории. Меня неизбежно тянуло туда, где было единственное напоминание о не зажившей ране, которая будет вечно кровоточить в моем сердце.

И вновь этот холм... Я продолжаю возвращаться сюда снова и снова, словно только здесь могу почувствовать себя вновь живым... Скорее даже - настоящим. Все, что происходит со мной - будто затянувшийся сон, кошмарный и далекий. Но когда я прихожу сюда, я чувствую, что эта чуждая реальность отдаляется, и я погружаюсь в те времена, когда я вновь обрёл умение чувствовать. Пусть и ненадолго, но зато - так прекрасно.

Я сажусь под этим насквозь изъеденным деревом, каждый раз в надежде, что оно не выдержит оков времени и упадет, чтобы освободить меня. Но потом вспоминаю, что меня это не убьёт.

Так что, все, что мне остается - забываться в воспоминаниях, топя взгляд то в черной глубине озера, что там, внизу, под холмом, то в бескрайнем заброшенном поле.

Полевые цветы окончательно перестали пробиваться сквозь плотную занавесь сорняков, хотя порой цветение этих сорняков не менее прекрасно. Возможно, просто, я теряю нить воспоминаний, которые вели меня сквозь эти года.

Отражение луны смеётся надо мной в отблеске волн. Я откидываюсь спиной на ствол дерева, которое стало символом того, как легко потерять то, что действительно любишь. Зелёный шёлк, алая кровь... Я закрываю глаза, чувствую как они наполняются влагой. Тяжелая, липкая капля смолы падает на моё лицо, смешиваясь с моей слезой. Мгновенное прикосновение, но оно кажется мне реальнее многих, за десятки лет. Истлевшее древо плачет вместе со мной. И лишь оно помнит.

И вновь я буду сидеть здесь в одиночестве, слушая скрип этих давно умерших ветвей, на которые не сядут даже вороны, чтобы отдохнуть после своего пира. Чувствовать холод ночного ветра, полуприкрыв глаза, наслаждаясь тишиной. А потом, когда мои веки обожжёт первый луч восходящего солнца, я посмотрю на розовую кромку рассвета и отвернувшись уйду прочь от света этих ложных небес. Чтобы вернуться вновь и вновь...

Вновь это дерево. Ветхий ствол, покрытый толстым слоем мха и пепла. Оно уже давно пусто внутри, изъедено гнилью и насекомыми. Но все еще возвышается над этим холмом. Под ним ничего не растет - раскинувшаяся крона надежно укрывает землю от солнечных лучей.

Когда последний раз я видел их? Сколько лет пройдет, пока я смогу пересилить себя и поднять глаза к чистому небу. Я не хочу видеть его - этот отголосок беззаботного счастья, осколок юности, пронзающий мою душу миллионами фотонов.

Все, что я хочу превратить в пепел, место которому в треснувшей урне для праха, оставленной где-то в темном углу, в который я никогда не заглядываю. Я не думаю ни о чем. Просто сижу здесь, на старой траве, чувствуя, как свисающие клочья моха щекочат мои щеки, когда холодный ночной ветер колеблет скрипучие ветви, нависающие над моей головой.

Под холмом раскинулось поле, усеянное сорняками, сквозь плотную стену которых кое-где пробиваются полевые цветы. Те самые, что рвал я когда-то в порывах давно забытых чувств. Тогда они казались прекрасными, теперь же я вижу лишь их искалеченную сущность, тянующуюся к свету из удавки чужих корней. Я чувствую их боль, когда, наконец узнав нежность легкого касания солнечного тепла, дуновение ветра, влагу дождя, они были сорваны мной.

Бездумно. Бесцельно. Небо сыпет звездами. Бескрайний простор, уходящий в вечность. Мириады слегка мерцающих огней. Миллиарды лет этот свет летел сквозь черное пространство космоса, чтобы я мог увидеть его, чтобы он мог увидеть меня. Вобрать в себя всю мою печаль и угаснуть навеки. Сейчас.

Зарождающаяся луна висит бледным серпом, как символ вековой жатвы, через которую проходят все, рано, или поздно. Смерть настигает всех. Можно бежать. Можно прятаться. Но она придет. Она вечно внутри нас. Живой кварц часового механизма, в одно мгновение рассыпающийся на тысячи мелких осколков, вонзающихся в твое сердце, чтобы оно уже никогда не могло зажить.

Я сижу здесь, слыша, как бьется мое сердце. Всё так же ровно. Как и тогда. Время не должно останавливаться. Когда заканчивается ход одних часов, другие остаются звучать, словно молоток, вбивающий последние четыре гвоздя. Удар за ударом. Вбивая их прямо в сердце, раня, но не убивая. Каким принципом руководствуется смерть, ставя кресты на теле? Будут ли это стигматы или зияющая насквозь дыра, обрамленная клочками плоти. Или она оставит это тело нетронутым, все столь же прекрасным, но пустым изнутри, как ствол этого дерева?

Я дотрагиваюсь до засохшей коры, счищая мох, оставляющий грязно-зеленый след на моих руках. Там, под ним я чувствую капли смолы, покрасневшие от времени. Зеленый шелк, алая кровь. Это место хранит слишком много. Оно не отпускает меня. И снова, я буду сидеть здесь в одиночестве, слушая скрип этих давно мертвых ветвей, на которые даже вороны не садятся передохнуть после своей трапезы. Буду сидеть, полуприкрыв глаза, наслаждаясь ночной тишиной. А потом, когда мои веки обожжет первый луч восходящего солнца, я посмотрю на розовую кромку рассвета и отвернувшись уйду прочь от света этих ложных небес.

Небес, что обещали нам рай, но дали его лишь тебе...