u/Bobson8

Штош, настало время продолжить популярную тему чужих паст.

Короче, делюсь лайфхаком, как за пару часов превратить собственный организм в адскую мультиварку и устроить тотальный геноцид сантехнике. Спойлер: никогда так не делайте.

Всё началось с того, что я решил приготовить картофельную запеканку.

Обычной замороженной картошки соломкой в магазе не было, зато я нашёл огромную банку дегидрированной (сушёной) картохи. Ну, знаете, такая тема для выживальщиков при апокалипсисе — заливаешь кипятком, и через 5 минут у тебя готовый гарнир. Магия пищевой инженерии.

И тут мой мозг решил совершить камикадзе-мув. Я попробовал эту сухую соломку прямо из банки. И оказалось вкусно! Хрустит как чипсы, заходит как семечки, приятный крахмальный вайб. А я ещё и голодный был как собака. Короче, я дико забайтился на этот хруст и под сериал незаметно съел огромную миску этой сухомятки — где-то два-три стакана.

В этот момент в моей голове наглухо отключился базовый инстинкт сохранения. Я вообще забыл задать себе главный вопрос: «А где эта картошка будет впитывать воду, чтобы разбухнуть?»

А зря. Потому что процесс заваривания начался прямо во мне.

Ровно в час ночи я проснулся от ощущения, что внутри меня открылся портал в ад. Это был не обычный поход в туалет. Это была экстренная эвакуация. Мой кишечник врубил воздушную тревогу, и все жители Картофельного Города ломанулись через аварийный выход одновременно.

И если бы только снизу! Меня накрыла ТАКАЯ отрыжка, какой мир ещё не видел. Мощные, утробные залпы болотного газа с чётким привкусом химического крахмала. Ощущение, словно во мне ожил древний демон и пытается разжечь сломанную печь.

Я не мог отойти от толчка дальше чем на три шага. Началась реальная борьба: каждый пук стал смертельной угрозой. Мой организм изобрёл абсолютно новые агрегатные состояния материи, так что доверять собственному телу ниже пояса нельзя было вообще. Было так плохо, что туалетная бумага казалась наждачкой. Я высвободил килограмма четыре за пару дней и буквально изменился как личность.

Этот кошмар продолжался ПЯТЬ ДНЕЙ. Пять дней жидкого картофельного апокалипсиса!

Я глушил Смекту и Полисорб литрами. Только на шестой день из меня наконец-то вышли «субмарины» — твёрдые, как оригинальная Нокиа 3310. Я уже подумал, что финальный босс побеждён, но на восьмой день картошка сделала прощальный кусь: я проснулся от того, что из меня вылетело гигантское облако пюрешного газа прямо в лицо моему коту. Кот в ужасе улетел в другую комнату и, кажется, до сих пор меня презирает. Полностью отпустило только через две недели.

Мораль: не будьте мультиваркой. Заваривайте сублиматы до того, как запихаете их в себя.

Паста не моя, но слог зачётный.

Было мне лет десять, и отправили меня на лето к деду в деревню.

У деда был дом, баня, огород, сарай, куры, один козел с мордой депутата, а и главное - чердак. А чердак для ребенка в деревне - это блять как Диснейленд, только с мышиным говном, старыми валенками и запахом картошки.

И вот однажды я туда залез.

Лето, жара, взрослые на покосе, бабка где-то с ведрами, дед упиздовал куда-то. Я один. Свобода. Власть. Чердак. А на чердаке - мешки.

Один с какими-то тряпками, другой с зерном, третий с сушеными яблоками. И вот сушеные яблоки я, конечно, нашел не сразу. Сначала полазил, почихал, уронил какую-то ржавую хрень, испугался, потом понял, что это мясорубка. А потом увидел их. Тонкие такие кружочки, сморщенные, сладкие, пахнут солнцем, пылью и бабушкиным компотом. Ну я и начал их жрать.

Сначала культурно. Одну штучку. Потом вторую. Потом уже двумя руками. Сидишь на чердаке, как крыса в царстве припасов, жуешь, счастливый. Минут через двадцать я сожрал, наверное, полмешка. Пить, естественно, захотелось адски.

Спускаюсь вниз, нахожу ковш, набираю воды из ведра и пью. Потом еще Потом еще И вот тут началась магия, в рот мне ноги...

Сначала живот просто стал плотным. Не болел, а именно вот набился. Как будто внутри меня кто-то надул маленький батут Я походил по комнате, подумал, что сейчас пройдет. Потом лег. Потом сел. Потом снова встал. Через полчаса я уже ходил по избе, выставив пузо вперед, как беременный прапорщик.

А потом оно начало жить.

Не бурлить даже. Бурление - это когда там что-то человеческое. А тут внутри будто кто-то переставлял мебель. Тяжелую. Дубовую. С матоами. Я попытался пукнуть.

Ничего.

Точнее, организм сообщил: “Да, запрос получен, идет обработка” и завис....Я напрягся еще раз. Ноль. Только живот стал еще больше, а где-то внутри, по ощущениям, яблоки собрались в профсоюз и выдвинули требования.

Через час пришла бабка. Я лежал на боку, держался за живот и дышал как старый мопс.

-Ты чего?

Я сказал, что умираю.

Бабка, как человек деревенский, к детской смерти относилась спокойно, но осторожно. Потрогала лоб, посмотрела язык, спросила, ел ли я чего. Я, конечно, соврал, что нет. Потому что уже понимал: полмешка сушеных яблок - это не перекус, это уголовное дело.

Но живот выдал меня сам.

Он издал такой звук, будто в сарай закрыли железную дверь.

Бабка прищурилась.

-Че сожрал?

Я заплакал...

Дальше события развивались стремительно. Меня напоили чем-то теплым, горьким и пахнущим так, будто в кружке утопили бабкин веник. Потом гладили живот по часовой стрелке. Потом против часовой. Потом дед сказал, что против часовой нельзя, потому что “заворот будет”, хотя я до сих пор не знаю, что он имел в виду, но звучало убедительно.

К вечеря я уже был похож на удава, проглотившего школьный глобус.

Каждые десять минут бабка спрашивала: - ну что?

А что “что”? Хули, заперто. Граница на замке, таможня не дает добро.

Дед в какой-то момент сказал: надо клизму. По лицам взрослых понял: сейчас в мою биографию войдёт событие, после которого прежним я уже не буду. Бабка достала из шкафа резиновую ебалу цвета старого сапога. Дед деловито сказал: -Воды теплой надоть.

Я понял, что смерть - не самый плохой вариант. В панике я хотел убежать, но с таким животом быстро не бегают. Я добрался до сеней, потом до крыльца, потом до двора, где меня скрутило так, что я схватился за забор

И тут случилось. Не громко. Не красиво. Не героически. Просто где-то внутри щелкнул рубильник, и вся эта ебучая яблочная промышленность пошла на выпуск коричневой пастилы.

Я сидел на корточках у забора, плакал от облегчения и позора, а куры смотрели на меня с таким уважением, будто я снес первое в жизни яйцо.

Дед вышел на крыльцо, закурил, посмотрел на меня и сказал: -Ну вот. А ты клизмы испугался.

Бабка потом долго ворчала, что яблоки теперь надо прятать выше. Хотя выше был только сам чердак, где я их и нашел.

С тех пор я к сухофруктам отношусь с осторожностью.